Неманские вести

Не допустить равнодушия

Детские врачи в Немане серьёзно опасаются за жизнь и развитие шестилетней девочки. Ребёнку необходимо делать операцию. Но мать отказывается от оперативного лечения.

После нескольких посещений семьи девочки у меня сложилось впечатление, что о детях здесь заботится только прабабушка, – она 30 лет отработала нянечкой в детском саду. Старушка покупает продукты, водит детей в поликлинику, ходит по социальным службам и обращается к депутатам с просьбами о помощи. Ее дочь с мужем и ее внучка – мать Саши и Даши (имена в тексте изменены) – не работают. Полгода назад 24-летняя мать Даши самовольно ушла из стационара областной детской больницы, забрав девочку без заключения врача, необходимого для продления инвалидности ребенку. В результате осталась без пенсии. Теперь большая семья живёт на пенсию бабули в 9 тысяч рублей.

О проблеме этой семьи мы узнали от сотрудников магазина «Эконом». Они обратились в редакцию с просьбой помочь детям, лишенным, по их мнению, должной заботы и внимания родных. Говорили, что продукты в магазине покупает старенькая бабушка. Берёт каждый раз либо пакет молока или десяток килек, два печенья, а то только полбулки хлеба. «Видим каждый день Сашу и Дашу возле магазина, где «молодые» бабка с дедом торгуют яблоками. Дети с ними сидят, заглядывая в витрину магазина. Иногда даём им что-нибудь покушать – сосиски или булки. Наверное, они постоянно голодные, – высказывает своё мнение заведующая магазином Ирина Анатольевна Мельникова. – Мы беспокоимся, почему Саша не ходит в школу уже две недели». Спрашивали у бабушки, – говорит, не пускают без справки из поликлиники.

– А вот и бабушка, – кивая на экран монитора, куда передаётся съёмка видеонаблюдения из торгового зала, произносит оператор магазина. – Уже к кассе подошла. Взяла один пакет самого дешёвого молока.

На выходе останавливаю худую старушку с невероятно пронзительным лицом: одни запавшие глаза на бесцветном полотне. Как не от мира сего…

Да, есть внучка и двое правнуков. Купила молока – вермишельки сварить… Вернулась из поликлиники, нашего врача нет, и справку внуку не дали. Надо снова идти после двух часов с Сашей. Без него ведь не примут. Так болят ноги, лопаются сосуды, кровь течет, – говорит старушечка, показывая щиколотку, перевязанную тряпицей с подсохшей кровью. А надо идти. Не жалуется, не сочувствия просит. Крест свой сама несёт, – обречённо и стойко. Будто знает, за что ей судьба такая.

– А почему мать детей не ходит в поликлинику? Или дочка ваша, она-то моложе вас?

– Мама их, внучка моя, сейчас в Калининграде ищет работу. Уже неделю нет её. А моя дочь яблоки собирает, ей некогда. Потом допоздна продает их, деньги зарабатывает. Да и больная она вся. Вчера хорошо поторговала, купили макароны и колбасу. Сегодня дети уже не хотят это кушать, попросили молочную вермишель.

Ведёт в низенький дом, типа барак. Всё там такое же маленькое и старенькое, как сама бабулька: кухонька, где не работает канализация, и две комнатушки, заставленные кроватями: для бабушки и прабабушки, для деда, для Саши и еще одна – для мамы. Шестилетняя Даша до сих пор спит в своей первой младенческой кроватке. Представляю, как ей там тесно и неудобно: из-за грыжи на позвоночнике спать на спине ребенок не может.

– Вкусняшка, – потирает девчушка руки и берет пакет молока.

– Дети во дворе такие жестокие, так и норовят Дашу пнуть по шишке, – горестно говорит прабабушка. – Ей очень больно. Порой шишка кровоточит, а сейчас сильно увеличилась – уже с кулак… Надо было операцию делать. Но внучка не дала. И денег у нас нет на операцию.

Об этой семье знают в управлении социальной зашиты администрации района, в отделе опеки и попечительства. Соцработники не раз были в квартире, где живёт семья, и не нашли оснований для пуска в действие механизма межведомственного взаимодействия системы профилактики и организации работы с родителями или для привлечения матери к ответственности за ненадлежащее воспитание и содержание детей.

Года четыре назад семье очень хорошо помогли специалисты местного Центра помощи семьи и детям. Туда, кстати, тоже бабушка-прабабушка ходила. Начальник центра Лариса Владимировна Аушева рассказала, что старший сын Саша посещал группу реабилитации, где с детьми занимаются педагоги и психолог, организовано двухразовое бесплатное питание. Мальчика тогда устроили в детский сад. А отцу помогли с работой. Обеспечили одеждой и выдали продуктовые наборы. Зная о болезни младшей дочери, убеждали мать сделать операцию.

Тогда еще не стоял так остро вопрос оперативного лечения ребёнка. Сейчас, как говорят врачи, тянуть нельзя. Что делать? Как убедить, заставить родителей решиться на операцию? И можно ли изъять из семьи дитя, и без согласия родителей прооперировать?

Специалист отдела опеки и попечительства Надежда Петровна Антипова, ссылаясь на инструкцию по межведомственному взаимодействию системы профилактики, рассказывает об алгоритме действий в подобной ситуации. В документе (пункт 1. «Учреждения здравоохранения») сказано, что «детские больницы выявляют несовершеннолетних, поступивших в учреждение вследствие жестокого обращения с ними, неприятия родителями мер по лечению ребёнка, которое привело к угрозе его жизни и здоровью. В таких случаях уведомляют о ситуации ОВД». Далее материалы обследования семьи, медицинские и прочие документы поступают на рассмотрение комиссии по защите законных прав и интересов ребёнка, где принимают решение о дальнейших действиях.

Участковый педиатр С.В. Нефёдова наблюдает больную Дашу с рождения. Светлана Викторовна рассказала, что инвалидность на ребёнка была оформлена сразу после рождения, и маму предупредили, что необходима операция. С трёхлетнего возраста девочки врачи настоятельно рекомендуют провести оперативное лечение. Но мать под разными предлогами уклоняется от операции. Доктор показала копию докладной на имя главного врача НЦРБ, датированную 27 июля 2016 года, где сообщает им о том, что мать Даши на приём к врачу не является, инвалидность на дочь не оформила, а девочка нуждается в оперативном лечении. Просит принять меры, поскольку промедление угрожает жизни ребёнка.

От повторного направления в областную больницу мать также отказалась. Но более всего трудно понять, почему в начале этого года мать Даши сбежала из областной детской больницы, где ребёнка готовили к операции в Санкт-Петербурге: неманские медики даже нашли спонсоров для оплаты поездки. Сейчас молодая мамаша говорит, что на то были серьёзные причины, якобы, связанные с сыном. Но какие именно, не уточняет.

Общаясь с мамой Даши, я так и не смогла добиться, каким образом она намерена решать проблему здоровья дочурки. На предложение о помощи с оформлением документов для подтверждения инвалидности ребенка она ответила, что сама всё сделает. Согласна, что нужна операция и, вроде бы, не против лечения. Но искренней заинтересованности и желания что-то делать я не увидела. Даже на самые страшные для любой матери слова – о реальной угрозе для жизни ее ребенка, если оставить всё, как есть, она отреагировала отрешённо, будто речь идёт не о ней.

Все дети в нашей стране находятся под защитой государства, поэтому органы, призванные защищать интересы и права ребёнка, не могут допустить такого равнодушия родителей к судьбе ребенка и должны оперативно реагировать на ситуацию. Пока не поздно…

Л.АНДРЕЕВА

Метки:

Поделиться с друзьями:

На сайте функционирует система коррекции ибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

1 комментарий к записи “Не допустить равнодушия

  1. 13.11.2016 в 19:52

    Спасибо за информацию. Много неравнодушных людей. Сейчас идут споры вокруг ювенальной юстиции, но в таких случаях надо действовать решительно.