Неманские вести

Корчагин был особенно любим

Иван Михайлович Корчагин был знаменитостью. Мифам о нем было тесно не только в стенах школы, но и в пределах Немана. Самым популярным был рассказ о том, как однажды Иван Михайлович, обладавший огромной физической силой, схватил зарвавшегося неслуха за шиворот, приподнял на несколько мгновений, которых, впрочем, хватило для того, чтобы сорванец успел выдохнуть слезно-сопливое обещание: «Больше не буду». И был тотчас возвращен в привычно-исходное положение. Стоит заметить, что и я, и мои одноклассники Женя Козлов, Катя Кречиков, Саша Овсянников, Игорь Куприянов, Гена Макаров даже восхищались «педагогическим приемом», поскольку знали, что в иные моменты до нашего разума можно было достучаться только таким нестандартным способом. Однако проучившись у Корчагина два года (всего лишь!), ни разу не замечал у него даже попытки «приблизиться к собственному мифу», потому не исключаю, что он сам и сочинил педагогические саги, дабы избавить себя от проблем с дисциплиной на уроке.

Корчагин был особенно любим

Запомнился самый первый. Иван Михайлович нарисовал на доске несколько концентрических окружностей и, указав на самую маленькую из них, заметил, что столько знаний мы получим в 5 классе. Увидев, что наш энтузиазм тает прямо на глазах, добавил, что с каждым годом диаметр «круга знаний» будет увеличиваться. Лучший вариант—не останавливаться и учиться всю жизнь.

И начались учебные будни, которые серыми не были никогда. И всё потому, что Иван Михайлович заставлял работать наши мозги на полную мощность, а главное, не увлекался нудными нотациями. Возможно, кто-то его наставлений так и не избежал, но поскольку это не стало достоянием всего класса, то и харизмы наших двоечников или озорников не потерпели урона. Но когда дело касалось урока, на снисхождение не мог надеяться никто. «Двойку» отхватить мог любой. По сию пору помню жирную «каракатицу» в своей тетради за изложение на тему некрасовской поэмы «Мороз – Красный нос». И что хуже всего: исправленные ошибки венчала приписка: «Дарья – 23 раза». Как я умудрился «нафаршировать» именем главной героини от силы три тетрадные страницы, я не смог бы объяснить даже себе… Но это был случай из серии «Писал, не приходя в сознание», больше таких проколов за собой не помню.

Рассказать о том, КАК он нас увлекал, не легче, чем объяснить, каким образом действует на нас воздух, солнечный свет. Хотя один из приемов я, кажется, раскрыл. Шахматисты называют это завлечением. Для того, чтобы в наших головах отложилось как можно больше (мозги в этом возрасте — как губка), Иван Михайлович часто цитировал классиков, привязывая их афоризмы, стихотворные строчки к случившемуся в классе. Скажем, когда кто-то из моих соучеников «забыл» дома свою тетрадку, Иван Михайлович туг же вспомнил, как Маяковский, работавший в «Окнах РОСТА», отчитал коллегу за недобросовестность: «Даже если бы вы умерли, то все равно – по дороге на кладбище – должны были зайти в редакцию и принести обещанное». Так что время от времени на уроке произносилось имя великого в соединении с цитатой, примером из жизни, афоризмом. Блок, Тютчев, Салтыков-Щедрин, Уайльд и множество других… Все это можно сравнить с монтажом огоньков на взлетной полосе, которые позволяют самолету выбрать правильный курс при взлете-посадке. Многим из нас это сильно помогло. И когда пришла пора знакомиться с творчеством классиков, у меня (да наверное, и у остальных тоже) было ощущение встречи с людьми, которых мы уже давно, пусть и заочно, знаем.

Ивану Михайловичу я обязан и своим увлечением стихами, потому что первый раз я попробовал рифмовать в рамках проведенного им блиц-конкурса. И хотя с тех пор прошло 58 лет, по сию пору помню, что победила моя соседка по парте Наташа Чернокоз. И вполне возможно, что обида (непонятно на чем основанная) из-за этого поражения побудила меня предпринять еще не одну попытку, прежде чем в «Ленинце» появилось стихотворение за моей подписью. Не скажу, чтобы радость была безмерной, потому как моими были только несколько строчек: «Здесь вопросов о море не задают. Только с ветром поспорив, его узнают. На волне вырастают под напором тугим…» Остальное полторы строфы – написал Виктор Багонин, в то время заместитель редактора и, по совместительству, неплохой поэт.

Не сомневаюсь, что Иван Михайлович прочел это стихотворение, что и послужило возобновлению нашего знакомства. Тогда я уже учился на факультете журналистики ЛГУ, а мой учитель просто пригласил студента к себе в гости… Беседу помню плохо – слишком уж я робел тогда. А вот его подарки берегу уже 46 лет. Это несколько учебников по истории литературы (русской и античной) и огромный том сочинений Белинского. Перед тем, как вручить его, Иван Михайлович нашел страницы с письмом Гоголю и заложил закладкой. Намек был более чем прозрачный. В шестом классе я отважно признался, что «Мертвые души» читать не могу, ни за какие коврижки! Но вместо ожидаемых педагогических репрессий Иван Михайлович попросил: «Пообещай, что через год или два ты снова раскроешь книгу…». И хотя я не был никогда слишком послушным, слово сдержал, и вот уже несколько десятков лет сочинения Гоголя в моей библиотеке соседствуют с книгами Салтыкова-Щедрина.

Нет ни капли сомнения в том, что кто-то из моих одноклассников, но главное-одноклассниц: Тамары Сорокиной, Венеры Гороховой, Гали Пузиковой, сразу трех Людмил – Голубцовой, Зинкевич и Шабеко – благодаря влиянию Корчагина связали (не обязательно профессионально, можно ведь просто прикипеть к книгам, к русскому слову) свою жизнь с русской филологией. Я буду рад, если мои строки станут дополнением к общим словам признательности нашему Учителю.

Это письмо прислал нам Михаил Ушаков, живший в юности и молодости в Немане и работавший в районной газете. Учитель Иван Михайлович Корчагин, о котором Михаил так тепло и проникновенно написал, преподавал ему и его одноклассникам русский язык и литературу в 1955-1956 годах. Почти шестьдесят лет прошло с тех пор, но добрая память о хорошем учителе сильнее времени.

«Сейчас я на пенсии, живу в Брянске и стараюсь регулярно совать нос в «Неманские вести», – написал в редакцию наш коллега. – Сегодня, пока есть такой шанс, хочется отдать долг памяти замечательному учителю. И еще очень хочется, чтобы все то доброе, что было в детстве и юности «не прошло, как с белых яблонь дым»…

М.УШАКОВ
На снимке: класс, в котором преподавал И.М. Корчагин,
ребята и девочки, о которых вспоминает в своем письме Михаил Ушаков.

Поделиться с друзьями:

На сайте функционирует система коррекции ибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

  Комментарии отключены.