Неманские вести

Яркая нить в полотне народной памяти

Как мудра наша память! По какому принципу она отсеивает одни события, но цепко держит, хранит другие? У каждого – свои критерии.

Вот маленькая Маня бегает босая по сырому ярко-зеленому лугу вместе с другими деревенскими ребятишками. Ее крепкие ботинки – таких ни у кого нет – сняты и надежно спрятаны. Ботинки купил отец, который очень любит и жалеет Маню, оставшуюся без мамы на шестом году жизни, переживает за здоровье дочки…

Неманские вести: Яркая нить в полотне народной памяти Маша будет учительницей – это решено! И уже поданы документы в Смоленский педагогический институт. Это решение одобрил бы и отец. Но его не стало, когда Маше исполнилось пятнадцать. А сейчас ей уже восемнадцать, и на дворе-начало лета 1941 года.

Четыре часа дня. Маша сидит с книжкой у раскрытого окна, а дом их – на самом перекрестке. На улицу галопом влетает всадник и прямо с лошади очень страшно кричит, что началась война. Внутри у Маши все каменеет и леденеет. Всю ночь она не может уснуть: мешают и пугают окна, которые выходят на улицу. Только в другом доме, у родственников, куда отводят Машу, она постепенно приходит в себя.

Маша стеснительная, но не любит быть в последних рядах. Поэтому, когда по деревне собирают комсомольцев для рытья противотанковых траншей. Маша Савченкова – в числе первых. Их везут под Ельню, за двадцать пять километров от родной деревни Мазово. В траншеях, которые они копают от зари до зари, стоит вода, но никто не жалуется. Терпит и Маша. А потом, однажды утром просто не может встать, ноги опухли и совсем не держат…

…На дне большой кадки для засолки капусты – кипяток, в нем – раскаленные, только что из печки, кирпичи, сверху – доска, на доске стоит Маша, с головой укрытая одеялом. От жара и пара нечем дышать… Таким «суровым» народным способом лечит Машу ее старшая сестра Домна, она же – крестная и вторая мама.

Идет война, но они не знают, как там на фронте, где немцы, где наши? Газет нет, а радиоприемники, у кого они были, собрал староста деревни.

Первая ночь, когда в их просторной деревенской избе ночуют партизаны. Это вышедшие из окружения остатки регулярных частей, разбитых немцами под Вязьмой. Мария начистила очень много картошки – чтобы всех накормить. Бойцы ужинают, а командир зовет Машу поесть вместе с ними. Она голодна, но ужасно стесняется, и поэтому отказывается… Все бойцы, как вспоминает теперь Мария Афанасьевна, – молодые, статные и красивые. Как любовались ими деревенские девчата! Выжил ли кто из них в той страшной партизанской войне на Смоленщине?

Раннее утро. Она вместе с подругой Маней Барсуковой идет в соседнюю деревню Жильково, чтобы узнать, есть ли там немцы. Это задание от командира партизан – Федора Даниловича Гнездилова, который спросил: «Не струсите?» Шли бесстрашно, а на околице соседней деревни узнали, что стоит там большой карательный отряд, несколько жителей немцы уже расстреляли.

Все мазовцы сочувствовали партизанам, предателей в их большом селе не было. Но второй раз Маню Барсукову «на задание» родные уже не отпустили. Теперь нужно было разведать про деревню Мархоткино, что подальше, туда Мария взяла других подруг – Тоню и Зою. Придумали, будто бы нужно им шить платье, взяли с собой материю. Ехали на телеге, любовались первым снежком, и вдруг за зарослями кустарника увидели много немецких повозок. Мария тут же развернула лошадь, но за ними успела увязаться немецкая овчарка. Не лаяла, но «проводила» до самого дома, где и нашла смерть от партизанской пули.

Доложили о разведанном командиру, и в ту же ночь стали к Мазово подтягиваться партизаны. Наступление на фашистский карательный отряд начали с деревни Бузаново, окружили отряд и уничтожили. В том и в последующих боях погибло много партизан, был убит красавец Николай Власов и командир роты Коля Руденко, которого очень любили бойцы, и даже стихи о нем сложили. И Мария Афанасьевна читает эти, нигде никогда не напечатанные, «самодеятельные» стихи, прожившие в ее памяти более семидесяти лет! И говорит: «Какая сила в боях полегла! Лучшие парни страны …»

После тех заданий Марию зачислили в партизанский полк, она продолжала ходить в разведку и даже успела немного поработать в штабе полка. «Меня Господь Бог хранил, – говорит она сегодня, – выйти живой из военной каши непросто». За участие в партизанском движении Мария Афанасьевна награждена медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны II степени.

Кончилась война. Было тяжело, не верилось, что когда-нибудь можно будет вдоволь хлеба наесться. Муж старшей сестры вернулся израненным, больным и вскоре умер, муж средней сестры погиб на фронте. Мария вышла замуж, тоже за фронтовика, кавалера ордена Красной Звезды Николая Чудина. После педучилища стала работать в школе, потом – в техникуме, заочно окончила Смоленский пединститут, о котором мечтала еще до войны. Каким оно было, то послевоенное поколение школяров и студентов? Голодные, но гордые. Не всегда хорошо одетые и чисто вымытые, но отзывчивые и добрые. Об этом в памяти Марии Афанасьевны свои странички … Вот девчонки доверяют ей свой замысел: после уроков хотят проучить деревенских ребят, которые шумят в классе. Да, пацаны, действительно, не подарок, растут ведь без отцов. Она не выдала начальству «страшную тайну». А парни, получив от одноклассниц портфелями, когда шли по узкому коридору к выходу, не наябедничали и не затаили зла. Учительница вспоминает свои беседы с хулиганистым подростком, на которого жаловались другие педагоги, а он ей потом из армии писал, благодарил за вовремя сказанные слова. Вспоминает девчушку, которая призналась, что из-за конфликтов с родными хочет наложить на себя руки – и отругала ее тогда, и поддержала. И ее саму поддерживали в трудный час ее ученицы: когда тяжело болела, приходили домой, помогали присмотреть за детьми, управиться по хозяйству. «На добро дети всегда добром откликаются», – убежденно говорит моя собеседница.

28 октября Марии Афанасьевне исполнилось 90 лет. Она легко, без запинки читает любимые стихи: Исаковского – о женской доле в военное лихолетье, Твардовского – о Василии Теркине. И тут же по доброй учительской привычке разъясняет смысл прочитанного. А потом деликатно останавливает сама себя: «Что-то я распоэзилась…» И переходит к прозе жизни, в которой переплелось личное: как росли дети, учились и работали, как рождались внуки, и общественное: как становилась на ноги огромная израненная войной страна…

Очень хочется, чтобы эти воспоминания наших отцов и матерей, дедов и прадедов не истерлись, не пропали бесследно, а жили – в газетных очерках и фильмах, в дневниках и книгах, на фотографиях и музейных стендах. Память отдельного человека, может, и слаба, но память народная, сотканная из миллионов судеб – прочна и бесценна, в ней целая эпоха.

Н.TAMPAЗОBA
На фото: Мария Афанасьевна Чудина в послевоенные годы

Поделиться с друзьями:

На сайте функционирует система коррекции ибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

  Комментарии отключены.