Неманские вести

Узница третьего рейха

Миллионы советских людей в годы Великой Отечественной войны были насильственно угнаны на работы в Германию. В их числе оказалась Вера Клюева. Поздней осенью 1943 года ее вместе с другими односельчанками – молодыми женщинами и девушками – под угрозой расстрела доставили на грузовиках на железнодорожную станцию. От туда путь лежал на запад, в Германию.

Вера прожила на оккупированной территории два страшных года. В ее родную белорусскую деревеньку с красивым названием Андреенки немцы пришли в самом начале войны. Поначалу немцы не зверствовали. У них было в достатке еды, и они бурно отмечали успехи на фронтах. Грабить, убивать стали после поражения под Москвой и в наказание за партизан, пускающих под откос военные эшелоны и устраивающих ночные налеты на продуктовые склады и арсеналы. Вскоре по деревне пролетел слух, что в райцентре немцы устраивают облавы, врываются в дома и хватают всех подряд. Отправляют – кого в концлагерь, кого в Германию, на работы.

В ноябре 1941 года, после провала блицкрига, немецким высшим руководством было дано указание по использованию «русской рабочей силы» на территории Германии. Была поставлена задача вывезти из оккупированных районов на принудительные работы в Германию более 5 млн. рабочих из СССР.

Вера Яковлевна вспоминает, как местные полицаи агитировали молодежь добровольно ехать на чужбину. Мол, там жить будет сытно и вольготно, будут деньги платить за работу, давать выходные, кормить и одевать. Но охотников уезжать не оказалось… Облаву устроили ранним утром. Женщин и детей выгоняли из жилищ, приказывая брать теплую одежду и еду. Стариков не трогали. Жуткий вой стоял в деревне, будто людей живьем в землю закапывают. На станции их держали около суток в большом сарае под охраной солдат с собаками. В другом помещении человек в белом халате проводил медицинский осмотр, а другие – в форме – заполняли какие-то документы. Многие не понимали, что происходит и что их ждет. Врач успокаивал, что ничего страшного нет, они поедут работать в большой город. Потом подошел эшелон, и людей стали загонять в грязные дощатые вагоны.

Она не помнит, сколько дней и ночей прошли в холодном вагоне. Состав подолгу стоял на перегонах, пропуская военные эшелоны. Иногда двери вагона открывались, и людям, как собакам, кидали куски хлеба и ставили бидоны с водой, выносили умерших. Большинство детишек не выдержали переезда. Умирали от голода, простуды, инфекций. Вера кутала сына Коленьку в шерстяное одеяло и не выпускала из рук, но этого тепла не хватало: из всех щелей вагона дуло стылым ветром, солома на полу отсырела. Четырехлетний малыш, исхудавший и потерявший от плача голос, тихо умер, и она так и сидела больше суток, держа его легонькое тельце на коленях.

Неманские вести: Узница третьего рейха

Женщины, угнанные в Германию, переходят мост через Эльбу под Магдебургом на пути домой, май 1945 г.

Никто уже не надеялся на чудо, люди ждали спасения от страданий в смерти. Полуживые они спустились на платформу чужой далекой земли, припорошенной снегом. Солдаты, собаки, тычки автоматом в бок, грубые окрики. Потом был горячий душ с вонючим дустом и мылом, тепловатая бурда с куском хлеба, длинный барак с нарами. И работа в заводском цехе по 15 часов.

Общее число принудительных трудовых лагерей в «третьем рейхе» во время войны составило порядка 20 тысяч. Пленные рабочие получали такую пищу и такое жилье, которые бы давали возможность эксплуатировать их в самой большой степени при самых минимальных затратах. Уровень смертности среди угнанных в Германию был очень высок. Из общего числа советских граждан, насильственно вывезенных на работы в Германию (5 млн. 269 тыс. 513 человек), после окончания войны было репатриировано на Родину 2 млн. 654 тыс. 100 человек. Не возвратились по разным причинам и стали эмигрантами — 451 100 человек. Остальные 2 164 313 человек погибли или умерли в плену.

Среди рабочих, угнанных в Германию, поляки и советские граждане имели особый статус. В лагерях их было наибольшее количество. Они носили на рукаве нашивки с надписью «поляк», «русский» или «остарбайтер» (восточный рабочий). Шансы на выживание «остарбайеров» зависели от того, где они работали. Условия жизни тех, кто работал в сельском хозяйстве или домашней прислугой, были значительно лучше, чем на промышленных предприятиях. Однако некоторое послабление режима их содержания усилило после войны степень их вины перед Родиной. Хотя эти обвинения были совершенно необоснованными, освобождение для тысяч «остарбайтеров» стало началом новых страданий. В этом отношении Вере повезло. Она вместе с другими была освобождена из фашистского плена в апреле 1945 года американскими войсками. Прошла проверку и регистрацию в пересылочном лагере №224. Оттуда через пару месяцев поезд увез ее домой, на Родину. Большего счастья она не желала.

Деревня сгинула. Остались от Андреенки одни головешки и печные трубы. Люди жили в землянках. Муж Веры погиб на фронте.

«Хочешь иметь жилье и работу, – поезжай на восстановление области в Кениксберг», — сказали в районе. И весной 1946 г. Вере предстояло вновь держать путь на запад, теперь в новом статусе переселенца. Ее направили на восстановление ЦБК в г.Тильзит. Жила в общежитии, потом вышла замуж за красивого веселого парня, молдованина, родила сына Петра. Чтобы больше времени уделять семье, пошла работать дояркой на ферму в совхоз «Неманский», передовиком стала, лучшей дояркой в области, потому как больше всех коров доила – два десятка голов и самые большие надои получала. Ближе к пенсии устроилась нянечкой в Дубковский детский сад.

От совхоза ей дали квартиру в доме на окраине поселка Дубки, где она живет и поныне, почти 60 лет. Похоронила баба Вера второго мужа и сына. Теперь заботится о ней внук Жан. Старушке 92 года, но она еще огородик держит и трех курочек, топит печь и готовит себе еду. Вот только в магазин уже давно не ходит – далеко; в больнице лет 20 не была, да и подзабыла многое. Дом на улице Одинокой стоит – потерянный и забытый. Один дом на всей улице, у дороги, разделяющей Неманский район и г.Советск. Когда-то улица была Сиреневой. Кто надумал дать ей новое грустное имя, жителям дома не ведомо. Его жильцы устали ждать добрых перемен. Дом тихо разрушается, стареет фруктовый сад и мелеет колодец. Зимой надо протаптывать тропинку в сугробах, чтобы выйти на трассу и добраться до автобусной остановки. «Скорая» сюда ехать не хочет, ремонтников не докличишься, только почтальон появляется изредка. Бабушка Вера, Вера Яковлевна Рудая, греет у печи худые руки с синими набухшими венами, заваривает в чайнике пахучий фруктовый чай и ждет в гости любимого внука.

Л.АНДРЕЕВА.

Поделиться с друзьями:

На сайте функционирует система коррекции ибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

  Комментарии отключены.