Неманские вести

Письмо длиною в сорок лет

Здравствуйте, уважаемая редакция газеты «Неманские вести»! В очередном номере за 22 октября я прочитала об объявлении конкурса «Пишите письма» и решила принять в нем участие. Мне очень захотелось поделиться с вами историей одного моего знакомства, которое стало неотъемлемой частью  моей жизни.

С уважением, Елена Бондаренко

Я родилась в городе Калининграде, бывшем Кенигсберге, 9 апреля 1960 года, ровно через 15 лет после героического штурма Кенигсбергской крепости советскими войсками. Мое детство прошло в городе Советске, бывшем Тильзите. Хорошо помню, как мы, ребятня, обследовали сохранившиеся еще со времен войны блиндажи, землянки и подвалы уцелевших немецких домов, развалины. В них мы находили ценные для нас трофеи — ножи, гильзы, значки, монеты, статуэтки, фарфоровую посуду.

Мой дедушка, майор артиллерии, закончил войну в Берлине, освобождал города Кенигсберг, Варшаву, Прагу, Будапешт, за что имел много орденов и медалей. Дедушка часто рассказывал мне о войне, вспоминал своих фронтовых друзей, ранения, взятие Берлина.

Моя мама работала во вневедомственной охране Советского ОВД. Зная о моем увлечении военными находками, она принесла домой из кабинета криминалистики старое ружье. Ружье было непригодное к использованию, времен Первой мировой войны, но представляло для меня огромную ценность.

Училась я в школе № 9 Советска. Историю у нас преподавал Василий Гаврилович Бирковский, он же был и директором школьного краеведческого музея. Этому музею я и передала свой главный трофей.

Неманские вести: Письмо длиною в сорок лет

Как-то в начале апреля 1970 года Бирковский задал нам необычное задание на дом: поздравить с предстоящим праздником 9 Мая участников штурма Кенигсберга и Тильзита, чьи адреса были известны и хранились в материалах музея. Мне достались два адреса — А.С. Ратникова и А.П. Белобородова. Купив красивые открытки с Днем Победы, я написала два письма и отправила их. В  письмах я рассказала  о нашем школьном музее, попросила бывших воинов поделиться воспоминаниями о штурме Тильзита и поздравила их с праздником…

В один из майских дней я обнаружила в почтовом ящике конверт с незнакомым мне красивым ровным почерком. На мое письмо пришел ответ из Москвы от Александра Сергеевича Ратникова. С тех пор уже сорок лет я переписываюсь с этим душевным, обаятельным и замечательным человеком, ветераном Великой Отечественной войны. Я благодарна судьбе за то, что она познакомила и подружила нас и предоставила мне возможность рассказать об этом.

Из писем А.С. Ратникова:

« …Когда началась война, мне было 15 лет. С августа 1941 г. по ноябрь 1943 г. я работал на заводе в Москве. Был и сверловщиком, и токарем, и револьверщиком, и электриком. В ноябре 1943 года меня призвали в армию и направили в запасной понтонный батальон в Рязанскую область. На фронт я попал в июне 1944 года. Наш 67-й ОМПМБ (отдельный механизированный понтонно-мостовой батальон) располагался в прифронтовом районе Белоруссии в местечке Радюки. Буквально через несколько дней наши войска перешли в большое наступление, известное в истории, как операция «Багратион»…».

Историю в школе я очень любила, особенно период Великой Отечественной войны. Вспоминая дедушкины рассказы, а он тоже участвовал в операции «Багратион», читая письма Александра Сергеевича, я невольно осознавала, что два этих знакомых и дорогих мне человека воевали где-то совсем рядом. Из учебников я помнила, что операция «Багратион» была гигантской по своим масштабам. Но одно дело — знать все это по книжкам, и совсем другое — услышать повествование простого солдата, по существу мальчишки, которому только что исполнилось семнадцать лет.

Из писем А.С. Ратникова:

«…Первое мое боевое крещение было на реке Западная Двина, между Полоцком и Витебском, где мы навели понтонную переправу. Потом наш батальон на спецмашинах двинулся далее на запад. Следующая переправа была на реке Березине. Так как наши войска были инженерными и в них входили понтонные, саперные части и части связи, мы в непосредственных боевых действиях не участвовали, т. е. не ходили в атаки, не стреляли из пушек, но мы обеспечивали продвижение наших войск, готовили им базу для этого. Командовал нашим 1-м Прибалтийским фронтом Иван Христофорович Баграмян. В июле 1944 года мы вошли в Литву, потом был бросок под Ригу и назад в Литву, в г. Шяуляй. Наконец, осенью 1944 года мы дошли до границы с Восточной Пруссией. Здесь и началось сосредоточение наших войск перед Восточно-Прусской операцией…»

«…Мы расположились недалеко от пограничного городка Жемейчу Науместис /Новое место/. В это время наши войска на некоторых участках вышли на восточный берег Немана. И вот где-то уже на фашистской земле около деревни Жухкен, в густых лесах, мы пилили, рубили, строгали лес, из которого точно по размерам готовили части будущего моста. В середине января 1945 года наши войска пошли в наступление, а в конце января наш батальон приступил к строительству моста через реку Неман напротив города Тильзит, который был только что взят штурмом и еще дымился в нескольких местах.

Наша пехота перешла реку Неман по льду. Нам пришлось наращивать толщину льда на реке, чтобы по нему могли идти машины и обозы на немецкую сторону. Мы обливали лед на морозе водой из шлангов, она быстро замерзала, и получалась надежная ледяная дорога. Одновременно мы приступили к строительству моста из дерева. В его строительстве принимала участие почти вся наша 9-я понтонно-мостовая бригада. Я попал на работу в кузницу, где мы выковывали из толстой металлической проволоки скобы. Этими скобами скреплялись деревянные части моста: сваи, перекрытия, настил и т.п. Работа по строительству шла непрерывно в три смены, причем ночью место строительства освещалось прожекторами…»

«…Моя смена на работе в кузнице была ночная, днем я мог переходить на тот берег реки Неман и бродить по Тильзиту. Здания в городе были разрушены значительно, но многие из них уцелели, например, здание полиции, какое-то киноучилище, памятник королеве Луизе.  Жителей ни одного не было видно, а квартиры все нараспашку. Обстановка — мебель, рояли, огромные часы от пола до потолка, в некоторых комнатах на столах были тарелки с недоеденной пищей… Мы управились с мостом чуть ли не в два раза быстрее назначенного срока. Потом наш путь продолжался по Восточной Пруссии: Тапиау (Гвардейск), Вальдау (Низовье), Фридрих-Сталь (Солдатово), Кенигсберг — здесь в дыму и копоти сооружали мы небольшие переправы через каналы…»

В день моего рождения, 9 апреля, мне всегда бывало очень радостно оттого, что именно этот день, это число помнят и отмечают в Калининграде, как последний день штурма Кенигсберга. Я с удовольствием читала книги о Восточно-Прусской операции, о штурме города, о немецкой капитуляции. Казалось, что какая-то невидимая ниточка соединила меня с Калининградом-Кенигсбергом — это девятое число четвертого месяца года.

Из писем А.С. Ратникова:

«… И вот в конце апреля 1945 года мы вошли в Пиллау (Балтийск). Все улицы были завалены разбитой немецкой техникой. Здесь через морской пролив мы впервые в своей практике навели мост в несколько сот метров длинны. Вся 9-я бригада участвовала в его наведении, но все равно не хватило понтонов. Хорошо, что на той стороне, на косе, были брошены какие-то старые черные баржи. Вот они-то и помогли нам соединить этот огромный плавучий мост с двумя берегами. В ночь с 7-го на 8 мая я стоял на посту по охране моста, и вдруг все небо осветилось вспышками ракет и трассирующими линиями. Я подошел к дому на набережной, где в подвале расположились наши радисты, и спросил их: «Это победа?» Они ответили, что наши взяли Бреслау. Ну, а в следующую ночь мы часа в три узнали о Победе, и что тут только было! Выскочили на набережную, везде кричали «Ура!», стреляли из всех видов оружия! А днем под речь Сталина, под звуки музыки мы шли по своему собственному мосту на косу, где был немецкий аэродром и стоял небольшой уцелевший немецкий самолет. И вот на этом аэродроме был устроен наш победный парад под музыку духового оркестра. Играли марш «Прощание славянки», а на самолете стоял какой-то генерал и командовал парадом. Этого дня мне никогда не забыть. В Пиллау для меня война закончилась! Мы тогда и не думали, что нашему 1926-му году рождения придется прослужить ровно 7 лет, и что придется повоевать в Манчжурии и дойти до Порт-Артура.

Особых боевых наград у меня нет, кроме медалей «За Победу над Германией», «За штурм Кенигсберга», «За Победу над Японией». Есть орден Отечественной войны, а остальные — юбилейные медали. Домой из армии вернулся сержантом в ноябре 1950 года».

А впервые мы встретились в Александром Сергеевичем в 1975 году, когда я училась в старших классах неманской средней школы. Это была очень трогательная встреча, мы гуляли с ним по Советску, ездили в Калининград. В 1984 году мы встретились с Александром Сергеевичем второй раз. Он приезжал в бывшую Восточную Пруссию, где когда-то воевал. Следуя по пути продвижения своей части в годы войны, Александр Сергеевич заезжал навестить своего фронтового друга в Литве и был проездом в Советске. Он с удовольствием погулял по городу, стараясь вспомнить и узнать тильзитские улицы апреля 1945 года. Из Советска он буквально часа на два заехал в Неман. И мы сфотографировались на память около моего дома на Полевой улице.

9 мая 2010 года мы отметили 65 лет со дня нашей Победы в Великой Отечественной войне. 65 лет часть бывшей Восточной Пруссии, земля калининградская, входит в состав теперь уже Российской Федерации. В этом есть и заслуга ветерана Великой Отечественной войны Александра Сергеевича Ратникова, моего дорогого московского друга.

В марте этого года ему исполнилось 84 года. Несмотря на свой возраст, в 2005 г. он вновь посетил Калининград, побывал в Балтийске, где закончился его боевой путь. Я очень благодарна Александру Сергеевичу за его солдатский нелегкий ратный труд, за мужество, выдержку и одновременно скромность и душевную доброту. Низкий ему поклон. Мы по-прежнему пишем друг другу письма.

Елена Бондаренко

Поделиться с друзьями:

На сайте функционирует система коррекции ибок.
Обнаружив неточность в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

  Комментарии отключены.